Я слышал — в келии простой

Старик молитвою чудесной

Молился тихо предо мной:

«Отец людей, Отец Небесный!

Да имя вечное Твое

Святится нашими сердцами;

Да придет Царствие Твое,

Твоя да будет воля с нами,

Как в небесах, так на земли.

Насущный хлеб нам ниспошли

Своею щедрою рукою;

И как прощаем мы людей,

Так нас, ничтожных пред Тобою,

Прости, Отец, Своих детей;

Не ввергни нас во искушенье,

И от лукавого прельщенья

Избави нас!..»

Перед крестом

Так он молился. Свет лампады

Мерцал впотьмах издалека,

И сердце чаяло отрады

От той молитвы старика.

А. С. Пушкин

 Показать / Скрыть текст

…В своё время Посланники приходили к А.С.Пушкину и к Серафиму Саровскому. После их визитов появлялись Личности.  [Ju-004]

25.3.1812 г. в день БЛАГОВЕЩЕНЬЯ — ровно через 32 недели после приёмных испытаний в Лицей — произошла «Давно предвиденная встреча», как намекнул Александр Сергеевич в «Руслане и Людмиле». Гуляя по дорожкам Царскосельского парка, Александр повстречал старца-учёного (по сути — учёного жреца, волхва), который ему рассказал много любопытного о прошлом Руси, о природе и её законах, о предопределённости стать ему ведущим русского народа.

В другом стихотворении ещё более уточнил:

Ещё в ребячестве безсмысленно лукавом

Бродил в лицейском парке величавом,

Следя лишь за природою одной,

Я встретил старика с плешивой головой

С очами быстрыми, зерцалом мысли зыбкой,

С устами, сжатыми наморщенной улыбкой.

Это сообщение нам о знаниях, полученных от волхвов, принёсших знания в Россию с Запада после окончания времени Возрождения. В XVII веке там начались гонения на «ведьм, колдунов, еретиков», знающих Законы Бога, т.е. законы чередования подъёмов и спадов по кругу. Вот что хотел Александр сообщить нам в стихотворении:

Я спрятал потаённо

Сафьянную тетрадь.

Сей свиток драгоценный,

Веками сбереженный,

От члена русских сил…

Я даром получил.

[…]

Чтобы сохранить и передать древние сведения для русских XXI века, Пушкин собрал свои научные труды (это 200 рукописных листов на старо-французском языке), закрытые особым «ключом». О нём вспомнил при уходе навсегда словами «скупого» рыцаря: «Где ключи? Ключи, ключи мои!..»

В 1829 году Александр Сергеевич привёз свой труд на Дон, передав его Кутейникову Дмитрию Ефимовичу, бывшему в то время наказным атаманом Войска Донского. Кутейников был дворянином, героем отечественной войны 1812 года, ревнителем о благе России. С тех пор несколько поколений рода Кутейниковых сохраняли, переводили рукопись на русский язык, раскрыв содержание рукописи «ключом», оставленным творцом, изучали и проверяли научную работу А.С. Пушкина.

И хотя широко о донском хранении рукописи не было известно, но самые способные соотечественники, преданные своему народу, выдающиеся люди Отечества через хранителей были ознакомлены с его содержанием.

Через 10 лет многочисленных попыток передать рукопись на честных условиях или обнародовать в печати хоть какие-нибудь сведения о пушкинской науке хранитель научной рукописи Пушкина И.М. Рыбкин (1904-1994) писал в письме Генриху Боровику от 14.6.87 г.: «Только остерегайтесь лжи, распущенной Пушкинским Домом о Пушкине».

В июне 1976 года хранитель И.М. Рыбкин писал сотруднику отдела рукописей Государственной Библиотеки СССР: «Когда Александр Сергеевич Пушкин возглавил зародившуюся в России новую общественную культуру, идущую на смену Западу, тогда ему противостояли: самодурство самодержавного государственного учреждения; общественное мнение, которое находилось под воздействием частного уклада хозяйства; и злодейская европейская (английская) разведка, которая, как теперь точно установлено, не гнушалась никакими подлостями, распуская грязную клевету на всё русское, и устроившая убийство далеко не одного только Пушкина».

200 лет от посвящения отрока Александра в тайную науку о Законах Вселенной.

Франкмасоны – низшая из ступеней Просвещения масс, которая может вобрать в себя любые умы. И как и положено любой структуре, она низводит до нуля решивших, что это нечто «ВЫСШЕЕ». Осознавших, что это только начало Пути, эта ступень выталкивает из себя, что негативно расценивается слепо верующими в свою избранность. Даже Царь Поэтов, А.С. Пушкин, оказался «усыплённым» – в терминологии этого Ордена, который приложил все усилия, чтобы уничтожить этого светлейшего человека. «Усыплённые» – это те, кто прекратил исполнять обязанности по отношению к Ордену, в верности которому клянутся ещё при посвящении в 1 градус. Существует подтверждение, что именно франкмасонские структуры уничтожили Поэта.

4 ноября 1836 года Поэт получил три конверта с письмами следующего содержания:

"Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена рогоносцев, собравшись в Великом Капитуле под председательством достопочтенного великого магистра ордена, его превосходительства Д.Н. Нарышкина, единогласно избрали г-на Пушкина коадъютором великого магистра ордена рогоносцев и историографом ордена. Непременный секретарь граф И. Борх".

Конверты, в которых до адресатов дошли пасквильные письма – «дипломы» о присвоении А.С.Пушкину «титула» в «Ордене Рогоносцев», были скреплены печатями особого вида:

«В середине стропила, в которых помещено прописное "А", с левой стороны раскрытый циркуль, с правой – пингвин щиплет куст акации, прикреплённый к решётке. Всё это имеет подобие пера. Наверху изображение двух капель или пламенеющих языков с "Оком" внутри каждого».

(А.С. Поляков. «О смерти Пушкина». Журнал «Огонёк», 1922 и повторно 1937 год, №№ 583-584).

Циркуль, пингвин, лучезарная Дельта (око), акация – всё это масонские символы со своими значениями. Один символ – случайность, два – закономерность, три – замысел.

Получается, «братья» уничтожили Поэта? Да, и между тем никто из масонов-«пушкинистов» ни разу не разрабатывал масонский след. Все сходятся к модели ревности, а не преднамеренного убийства.  [Ju-001]

https://electro.nekrasovka.ru/books/1287/pages/21	https://electro.nekrasovka.ru/books/1287/pages/23

А.С. Поляков, О смерти Пушкина. 1922

…На основании вышеприведённого детального анализа почерков на данных мне анонимных пасквильных письмах об А. С. Пушкине и сличения этих почерков с образцами подлинного почерка князя Петра Владимировича Долгорукова, в разные годы его жизни, а также с умышленно изменённым почерком анонимного письма шантажного характера к князю Воронцову, в 1856 году, отождествлённого с почерком князя Петра Владимировича Долгорукова экспертом Théophile Delarue в 1861 году в Париже, я, судебный эксперт Алексей Андреевич Сальков, заключаю, что данные мне для экспертизы в подлинниках пасквильные письма об Александре Сергеевиче Пушкине в ноябре 1836 года написаны несомненно собственноручно князем Петром Владимировичем Долгоруковым.

Судебный эксперт и инспектор, заведыв. Научно-техническим бюро при ленинградском губернском уголовном розыске,

А. Сальков.

П. Е. Щёголев «Дуэль и смерть Пушкина»

Что означает титул, которым «наградили» А.С.Пушкина пасквилянты-заговорщики? Термин «коадъютор» используется в административной системе Ватикана, в одном из самых зловещих его Орденов – Обществе Иезуитов. Устройство Ордена Иезуитов даже в то время было известно единицам, а ряд подозреваемых в деле А.С.Пушкина имели с этим Орденом нездорово тёплые отношения. В частности, Иван Гагарин получил светский чин в этом Ордене по рекомендации самого… Дантеса.

Невозможно не члену Организации хлопотать за кого-то перед Организацией. Невозможно командовать чьей-то инициацией, не будучи инициированным в неё... Может ли существовать иезуитский след поверх масонского?

Да. И существовал.  [Ju-001]

Давайте коротко сравним между собой сразу несколько братств, найдём между ними общее. Иезуиты. Структура:

1. Новиции – послушники; 

2. Схоластики – семинаристы; 

3. Коадъюторы – помощники светские и духовные; 

4. Профессы – монахи; 

5. Принявшие три обета; 

6. Принявшие пять обетов; 

7. Название этого уровня известно только внутри Ордена.

Каждый новый уровень называется «ступень», или по латыни – «gradus». Это роднит их с традиционной «градусной» системой франкмасонов, которые, несмотря на утверждения о «нравственном совершенствовании», организовались в 1717 году 24 июня, в трактире под названием «Гусь и вертел». Место совершенно не подходящее под задачи Братства, которое собирается господствовать над умами, хотя бы потому, что каждый готовый к совершенствованию Ученик даёт обет своему высшему «Я», Вселенной, Богу, отвернуться от которого он уже не посмеет. В числе обязательных аспектов для такого ученика содержится воздержание от любых наркотиков, в том числе спиртного, и от мясного в пище, поскольку это противоречит законам Природы и живой этике Сердца.

Как вы понимаете, ни о каком высоком совершенствовании «кабачное братство», существующее и поныне, речь вести не может. И самородков вроде Пушкина категорически не выносит.  [Ju-001]

Ордена, существующие в мире людей, их пиарные личности – это структуры, которые позволяют «сгонять рыбу в косяки», чтобы наиболее «высокочастотных» из «грубочастотных» изымать из общего косяка.

Как поступил А.С.Пушкин, выйдя из вольных каменщиков? Он начал делать то, к чему рвалась его душа: служить своей стране и будущим поколениям. Констатируем как свершившееся: Пушкин прошёл через фильтр, установленный для масс, выйти через который целиком, без остатка, может только тонкая и творческая жизненная сила.

Для остальных сил, менее зрелых, «(масонский) орден деградирует в средство карьеры для эгоистов, и в средство разложения — для худых людей». (Е.П.Блаватская).  [Ju-001]

Александр Сергеевич Пушкин

(1799—1837)

Великий русский поэт.

Избранник Божий, любимец Небес. Наичистейшая душа из тех, которые когда-либо существовали.

Пушкин был весёлым, жизнерадостным человеком, никогда ни на кого подолгу не злился — общительный, непринуждённый, душа любой компании, щедрый, добрый.

Пушкин со своей тонкой творческой натурой был очень впечатлительным человеком — однажды цыганка предсказала поэту раннюю смерть от человека с белой головой, и это пророчество оказалось роковым в его судьбе.

Александр Пушкин совершил непростительную ошибку — ему, имеющему такую прочную и крепкую связь с Небесами, нельзя было принимать на веру слова какой-то неизвестной гадалки. Но он не удержался и допустил в свою душу первые ростки сомнений, этот шаг обернулся впоследствии трагедией.

[…]

Хотя, конечно, эта цыганка была не совсем простая. Она была послана дьяволом для того, чтобы сбить поэта с его жизненного пути.

В этой битве дьявол сумел побороть Бога — Пушкин всё-таки ПОВЕРИЛ цыганке и не смог сохранить в своей душе веру во всесилие Небес. Он стал опасаться смерти и этим самым привлёк к себе неприятности.

Р.И. Гарифзянов, Л.И. Панова, «Откровения ангелов-хранителей: Рай или Ад» 

Вяземский пишет: «Пушкин и его жена попали в гнусную западню <...> Когда-нибудь я расскажу вам подробно всю эту мерзость». Он не хочет сообщать подробности, которые стали ему известны, чтобы не давать пищи для сплетен, но обещает обо всем рассказать при встрече. А пока Вяземский дает понять, что поведение Дантеса было подлым и бесчестным. Не имея возможности сослаться на факты, он просит графиню Мусину-Пушкину поверить ему на слово: «Вы должны довериться мне; вы не знаете всех фактов, всех доказательств, на которые я опираюсь; доверьтесь моей убежденности».

С. Л. Абрамович, «Письма П. А. Вяземского о гибели Пушкина»

Видно не впору я шутилъ надъ Красными. Грустно, отвратительно! Пушкина и жену его подвели самымъ возмутительнымъ образомъ. Черна кровь у этого краснаго*; надѣюсь, что Вы отъ него отвернулись. Про всѣ ужасы сообщу при случаѣ подробно. Теперь-же выскажу откровенно, хотя бы мнѣ и пришлось лишиться Вашей дружбы, что поведеніе Вашихъ Красныхъ, Вашего Краснаго моря, въ этомъ случаѣ было позорно. Дѣло было ими поставлено на почву партій, сведено къ вопросу о чести полка; они оклеветали Пушкина, его память, оклеветали его жену; они стали на сторону того, кто своими выходками давно уже подтачивалъ силы Пушкина, а теперь положилъ конецъ и самой его жизни. Пускай друзья оправдываютъ эту личность, ссылаясь на адскіе происки его отца, но для честныхъ людей, для русскихъ сердецъ сомнѣній нѣтъ: правда на сторонѣ Пушкина, его прекрасный, достойный славы образъ принесенъ въ жертву!

––––––––––––––––

*  Подъ словомъ «Красный» подразумѣвается Гекеренъ-Дантесъ, противникъ Пушкина. Онъ былъ офицеромъ Кавалергардскаго полка; ранѣе поступленія въ полкъ, Дантесъ былъ усыновленъ Нидерландскимъ посланникомъ при Россійскомъ дворѣ Гекеренъ. Дантесъ былъ женатъ на родной сестрѣ H. Н. Пушкиной, супруги поэта.

––––––––––––––––

 Показать / Скрыть текст

https://ru.wikisource.org/wiki/Письмо_Эмилии_Карловне_Мусиной-Пушкиной_(Вяземский)/ДО

Сообщаю с полной откровенностью мои воспоминания и впечатления, может быть иногда и ошибочные, в твердом убеждении, что откровенность не может повредить Пушкину и что приторные и притворные похвалы и умалчивания недостойны памяти великого человека. Заслуга Пушкина перед Россиею так велика, что никакие темные стороны его жизни не могут омрачить его великого и доброго имени. Пушкин сам указал, за что мы должны ему ставить памятник:

И долго буду тем народу я любезен,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что прелестью живой стихов я был полезен

И милость к падшим призывал...**

––––––––––––––––

 ** П. П. Вяземский цитирует «Памятник» Пушкина в редакции Жуковского, изменившего текст по цензурным соображениям.

––––––––––––––––

Пушкин в воспоминаниях современников. Том 2

П. П. Вяземский, «Александр Сергеевич Пушкин. 1826-1837»

В черном небе – слова начертаны –

И ослепли глаза прекрасные…

И не страшно нам ложе смертное,

И не сладко нам ложе страстное.

В поте – пишущий, в поте – пашущий!

Нам знакомо иное рвение:

Легкий огнь, над кудрями пляшущий, –

Дуновение – вдохновения!

М. И. Цветаева

1918

Современники вспоминали, что Арендт был поражен мужеством, с которым переносил свои страдания умирающий поэт.  "Арендт, который видел много смертей на веку своем и на полях сражений, и на болезненных одрах, – писал П. А. Вяземский, – отходил со слезами на глазах от постели его и говорил, что он никогда не видел ничего подобного, такого терпения при таких страданиях".

Вместе с Арендтом тяжело переживал страдания раненого Пушкина его домашний доктор И. Т. Спасский.

На долю Спасского выпало наблюдение и лечение Пушкина в первый, самый напряженный период его болезни. Через час с лишним после ранения доктор Спасский приехал к нему и с семи часов вечера и до одиннадцати утра следующего дня он не отходил от него: шестнадцать часов неотлучного бдения.

[…]

…Вечером ему сделалось хуже. В продолжение ночи страдания Пушкина до того усилились, что он решился застрелиться. Позвав человека, он велел подать ему один из ящиков письменного стола; человек исполнил его волю, но, вспомнив, что в этом ящике были пистолеты, предупредил Данзаса. Данзас подошел к Пушкину и взял у него пистолеты, которые тот уже спрятал под одеяло; отдавая их Данзасу, Пушкин признался, что хотел застрелиться потому, что страдания его были невыносимы".

[…]

А теперь доктор Спасский:

"Доктор А. (Арендт – М. М.) приехал в 11 часов. В лечении не последовало перемен. Уезжая, доктор А. просил меня тотчас прислать за ним, если я найду то нужным. Около четвертого часу боль в животе начала усиливаться, и к пяти часам сделалась значительною. Я послал за А., он не замедлил приехать. Боль в животе возросла до высочайшей степени. Это была настоящая пытка.

Физиономия Пушкина изменилась, взор его сделался дик, казалось, глаза готовы были выскочить из своих орбит, тело покрылось холодным потом, руки похолодели, пульса как не бывало. Больной испытывал ужасную муку. Но и тут необыкновенная твердость его души раскрылась в полной мере. Готовый вскрикнуть, он только стонал, боясь, как он говорил, чтобы жена не услышала, чтоб ее не испугать.

Наконец боль, по-видимому, стала утихать, но лицо еще выражало глубокое страдание, руки по-прежнему были холодны, пульс едва заметен. "Жену, просите жену", – сказал Пушкин. Она с воплем горести бросилась к страдальцу. Это зрелище у всех извлекло слезы.

Я спросил его, не хочет ли он видеть своих друзей. "Зовите их", – отвечал он. Жуковский, Виельгорский, Вяземский, Тургенев и Данзас входили один за другими и братски с ним прощались. Потребовал детей и благословил каждого особенно. Я взял больного за руку и щупал его пульс. Когда я оставил его руку, то он сам приложил пальцы левой своей руки к пульсу правой, томно, но выразительно взглянул на меня и сказал: "Смерть идет". Он не ошибался, смерть летала над ним в это время. В 11-м часу утра я оставил Пушкина на короткое время, простился с ним, не полагая найти его в живых по моему возвращении. Место мое занял другой врач", – это был доктор Андреевский.

[…]

Снова Данзас:

"Во все время болезни Пушкина передняя его постоянно была наполнена знакомыми и незнакомыми, вопросы: "Что Пушкин? Легче ли ему? Поправится ли он? Есть ли надежда?" – сыпались со всех сторон.

У подъезда была давка.

В передней какой-то старичок сказал с удивлением:

– Господи боже мой! Я помню, как умирал фельдмаршал, а этого не было!

Пушкин впускал к себе только самых коротких своих знакомых, хотя всеми интересовался, беспрестанно спрашивал, кто был у него в доме, и говорил: "Мне было бы приятно видеть их всех, но у меня нет силы говорить с ними". По этой причине, вероятно, он не простился и с некоторыми из своих лицейских товарищей.

[…]

И, наконец, Даль:

"Пульс стал упадать приметно и вскоре исчез вовсе. Руки начали стыть. Ударило два часа по полудни 29-го января, и в Пушкине оставалась жизнь только на 3/4 часа. Бодрый дух все еще сохранял могущество свое – изредка только полудремотное забвение на несколько секунд туманило мысли и душу. Тогда умирающий несколько раз подавал мне руку, сжимал ее и говорил: "Ну, подымай же меня, пойдем, да выше, выше – ну пойдем!" Опамятовавшись, сказал он мне: "Мне было пригрезилось, что я с тобой лезу вверх по этим книгам и полкам, высоко – и голова закружилась". Немного погодя он опять, не раскрывая глаз, стал искать мою руку и, потянув ее, сказал: "Ну, пойдем же, пожалуйста, да вместе!"

[…]

На вопрос, правильно ли лечили Пушкина, следует единственный ответ: лечение проводилось классическими способами медицины и хирургии первой половины XIX века.

Будь Пушкин ранен в наши дни, и сейчас нельзя было бы категорически говорить о возможности его исцеления. Даже по самой оптимистической статистике, число летальных исходов после ранений, подобных пушкинскому, равно 10–20 процентам.

По авторитетному мнению выдающегося российского хирурга академика Б. В. Петровского, сегодня даже при самых благоприятных условиях оказания доврачебной помощи и доставки раненого в квалифицированное хирургическое учреждение рана Пушкина должна быть названа очень тяжелой, а исход травмы в 30–40% – неблагоприятным.

М. Б. Мирский, «Ранение и смерть А. С. Пушкина»

Вот на чём Ищущему следует собрать свои ресурсы: выход на связь с Собором и постепенное овладение методами понимания Его Импульсов даст новые мерности, даст Эфир. Мерности позволят изменить логику социального поведения, эфир даст новый Импульс, выход на Связь постепенно разбудит спящую красавицу, за которую придётся биться с эго – гигантской головой из сказки А.С. Пушкина, проекции под водительством неопытного бытового планетарного Духа, который не уберёг свою проекцию от убийц, хотя мог.  [RM-015]

СМЕРТЬ ПОЭТА

Отмщенья, государь, отмщенья!

Паду к ногам твоим:

Будь справедлив и накажи убийцу,

Чтоб казнь его в позднейшие века

Твой правый суд потомству возвестила,

Чтоб видели злодеи в ней пример.

Погиб поэт! — невольник чести —

Пал, оклеветанный молвой,

С свинцом в груди и жаждой мести,

Поникнув гордой головой!..

Не вынесла душа поэта

Позора мелочных обид,

Восстал он против мнений света

Один, как прежде... и убит!

Убит!.. к чему теперь рыданья,

Пустых похвал ненужный хор

И жалкий лепет оправданья?

Судьбы свершился приговор!

Не вы ль сперва так злобно гнали

Его свободный, смелый дар

И для потехи раздували

Чуть затаившийся пожар?

Что ж? веселитесь... — он мучений

Последних вынести не мог:

Угас, как светоч, дивный гений,

Увял торжественный венок.

Его убийца хладнокровно

Навел удар... спасенья нет:

Пустое сердце бьется ровно.

В руке не дрогнул пистолет,

И что за диво?.. издалека,

Подобный сотням беглецов,

На ловлю счастья и чинов

Заброшен к нам по воле рока;

Смеясь, он дерзко презирал

Земли чужой язык и нравы;

Не мог щадить он нашей славы;

Не мог понять в сей миг кровавый,

На что́ он руку поднимал!..

И он убит — и взят могилой,

Как тот певец, неведомый, но милый,

Добыча ревности глухой,

Воспетый им с такою чудной силой,

Сраженный, как и он, безжалостной рукой.

Зачем от мирных нег и дружбы простодушной

Вступил он в этот свет, завистливый и душный

Для сердца вольного и пламенных страстей?

Зачем он руку дал клеветникам ничтожным,

Зачем поверил он словам и ласкам ложным,

Он, с юных лет постигнувший людей?..

И прежний сняв венок, — они венец терновый,

Увитый лаврами, надели на него:

Но иглы тайные сурово

Язвили славное чело;

Отравлены его последние мгновенья

Коварным шепотом насмешливых невежд,

И умер он — с напрасной жаждой мщенья,

С досадой тайною обманутых надежд.

Замолкли звуки чудных песен,

Не раздаваться им опять:

Приют певца угрюм и тесен,

И на устах его печать.

А вы, надменные потомки

Известной подлостью прославленных отцов,

Пятою рабскою поправшие обломки

Игрою счастия обиженных родов!

Вы, жадною толпой стоящие у трона,

Свободы, Гения и Славы палачи!

Таитесь вы под сению закона,

Пред вами суд и правда — всё молчи!..

Но есть и божий суд, наперсники разврата!

Есть грозный суд: он ждет;

Он не доступен звону злата,

И мысли и дела он знает наперед.

Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:

Оно вам не поможет вновь,

И вы не смоете всей вашей черной кровью

Поэта праведную кровь!

М. Ю. Лермонтов

1837