В окопах мы, кругом туман. Здесь вся война – сплошной обман. "Чечня в огне"

Первое время все шло как по маслу – новое христианство приносило жертвы императору и давило традиционную веру. Риму осталось только наблюдать за еще одной религиозной разновидностью на своей территории. Но вскоре обнаруживается проблема.

Чтобы показать ее корни, напомню, что иудаизм традиционно состоял из групп, где у каждой было свое мнение о полноте писаного Закона (одни считали, что Бог все сказал Моисею, другие полагали, что Бог периодически досылает новые порции информации).

Это порождало множество новых разногласий, но иудаизм от этого не раскалывался. Он сохранял единство благодаря Храму, где оппоненты встречались во время праздников. Вокруг Храма вращался иудаизм во всей полноте единства противоположностей.

В иудаизме свой отличался от чужого не по тому, признаешь писаный Закон полной информацией или нет, а по тому, какому Храму жертву приносишь. Если даешь десятину в Храм иудейского Бога, значит, свой. Даже если тебя побивали камнями за нарушение Закона, то побивали именно как своего, а не как чужака и еретика. Если же не даешь на Храм десятины, значит, чужой, даже если все обряды исполняешь и форму соблюдаешь. Признаком отпадения от иудаизма считалось прекращение жертвы. Поэтому даже самые последние бедняки клали десятую часть своих нищенских доходов на жертвенник, на что обращает внимание Христос в притче о бедной вдове, давшей на Храм две лепты.

Самым настоящим иудеем считался любой еврей, если он признавал Закон и отдавал десятую часть доходов на Храм. Верил он в загробную жизнь и ангелов или отрицал – это было его личным делом. Вторичное никак не влияло на религиозный статус.

Если два человека еврейского племени признавали Закон и Храм, но один верил в загробную жизнь, а другой не верил, оба были единоверцы. Они могли до хрипоты, до драки и даже до убийства спорить, есть жизнь после смерти или нет, оставаясь при этом единоверцами. Никто не скрывал своих вторичных верований, потому что нельзя было обвинить в ереси и уклонении от иудаизма за то, что мои взгляды отличаются от твоих.

Христианство тоже состояло из групп, имевших разные мнения по религиозным вопросам. Высшего накала противоречия достигают вокруг природы Иисуса Христа. Кто он, великий пророк? Сын Божий? Бог?

Разные мнения по главному вопросу порождали множество новых разногласий. Но христианство продолжало оставаться единым благодаря незримому Храму – отрицанию духовной власти императора. Христиане отличали своих от чужих не по принципу «сколькими пальцами крестишься», а по принципу «скольким богам поклоняешься». Если отрицаешь духовный авторитет императора, значит, свой. Если приносишь ему жертву, значит, чужой. Выполнение римского закона являлось отпадением от христианства.

Любой христианин мог интерпретировать и понимать спорные моменты так, как ему казалось верным. Доказательством его искренности была готовность идти на смерть. Он мог основать группу из людей, разделявших его мнение, не рискуя стать чужим. Для всех он оставался единоверцем, по-своему понимавшим некоторые моменты учения.

Момент истины для всех наступал, когда христиане разных взглядов встречались в камере перед казнью. Все вторичное отходило на задний план, и выступало главное – они добровольно шли умирать за Христа, и только потом за свои истины.

Христианские обряды и богословские тонкости были вторичны. Новые христиане сделают их потом первичными. У традиционных христиан первичным было отрицание духовной власти императора, выражавшееся в отказе принести ему жертву как божеству. По этой причине они считали за христиан лиц, совсем не знавших учения, как упомянутый Бонифатий, отказавшийся принести жертву императору. Его даже не крестили, но он и по сию пору считается самым истинным христианином.

Как иудеев объединял каменный Храм, так христиан объединял незримый Храм – отрицание духовной власти императора. Значение Храма в деле сплочения религии видно на постигшей в 70 году иудаизм беде – Рим разрушил Храм. Иудаизм развалился, как бочка, с которой сняли обручи. Саддукеи сразу сошли со сцены. Ессеи чуть позже. От них остались списки Мертвого моря. Если бы не они, мы бы и не знали о их существовании.

Единственная выжившая ветвь иудаизма – фарисеи. Сегодня они называют себя ортодоксальным иудаизмом. С таким же успехом крыло самолета может называть себя самолетом. Как самолет – совокупность всех частей, и одно крыло не является самолетом, так иудаизм – совокупность саддукеев, фарисеев и ессеев, и одна группа, пусть самая ловкая и удачливая, не является иудаизмом.

Единство традиционных христиан сохранялось благодаря незримому Храму. Но вот проблема – новые христиане отпали от незримого Храма, поклонились императору. Иного же Храма у них не было. А ожесточенные религиозные споры были, что рождало новые и новые группировки, враждовавшие друг с другом намного сильнее, чем в традиционном христианстве. Работает закон «Чем меньше опасность, тем больше принципиальность».

Одно дело, когда твоим оппонентом является Рим с его убедительными доводами в виде пыток каленым железом и казней. Другое дело, когда твой оппонент такой же, как ты. Вы оба прекрасно знаете, что дело дальше слов не пойдет. Максимум, чего можно ожидать, – это подеретесь. На фоне римских казней это такой милый пустяк…

Новые христиане словно хотели реабилитировать себя в своих собственных глазах за свое отступничество. То, на что традиционные христиане обращали внимание во вторую очередь, у новых христиан выходит на первый план и становится делом принципа. У их последователей это найдет выражение в формуле «за единый аз» – будут умирать за «сколькими пальцами креститься». Хотя Христос ни разу в жизни не перекрестился.  [PR-006]


Материализм мирской власти привел ведическую Империю к гибели. Был Курукшетр, был распад Империи на княжества, и дальнейшее разделение на племена, которые с тех пор живут подобно зверям – по территориальному признаку, объединяясь по территории, а не по Храмовой принадлежности подготовленного Царя.  [RM-008]


Индивидуальный Импульс важен не сам по себе. Ваша задача прекращать ахамкару, объединяясь не во благо иллюзии, а для достижения Единства как всепланетарного фактора.  [RM-007]




Однако, следует прояснить один важный аспект. Всё это (физическая жизнь\инкарнации) есть очень тонкая, и очень мастерски созданная Игра, в которую играет Единый Безконечный Создатель, чтобы забывать, Кто Он Есть, и учиться вспоминать, таким образом, испытывая и познавая Себя как Творца, в самых отдалённых индивидуальных искорках Всего Сущего. За “кулисами”, а также в перерывах между “Жизнями в качестве людей” (нулевая точка времени \ Вселенная антиматерии) мы и вы (Души) – на самом деле большие друзья, Братья и Сёстры в Едином.

Между “жизнями”, в “антракте” мы все от души смеёмся, вспоминая те роли, которые играли в “инсценировке” на планете, а также от души забавляемся, готовясь к новым ролям в предстоящих “актах”.  [HH-001]