| – Дорогой Егор Ермолаевич, Зимогор ты наш Охламонович, износил ты душу до полных дыр, так возьмешь за то дорогой мундир генеральский чин, ватой стеганый, с честной звездочкой да с медалями... Изодрал судьбу, сгрыз завязочки, так возьмешь за то дорогой картуз с модным козырем лакированным, с мехом нутрянным да с кокардою... А за то, что грех стер портяночки, завернешь свои пятки босые в расписную шаль с моего плеча всю расшитую мелким крестиком... Поглядел Егор на свое рванье И надел обмундирование... Заплясали вдруг тени легкие, заскрипели вдруг петли ржавые, Отворив замки Громом-посохом, в белом саване Снежна Бабушка... – Ты, Егорушка, дурень ласковый, собери-ка ты мне ледяным ковшом капли звонкие да холодные... – Ты подуй, Егор, в печку темную, пусть летит зола, пепел кружится, в ледяном ковше, в сладкой лужице, замешай живой рукой кашицу да накорми меня – Снежну Бабушку... Оборвал Егор каплю-ягоду, Через силу дул в печь угарную. Дунул в первый раз – и исчез мундир, Генеральский чин, ватой стеганый. И летит зола серой мошкою да на пол-топтун да на стол-шатун, на горячий лоб да на сосновый гроб. Дунул во второй – и исчез картуз С модным козырем лакированным... Эх, Егор, Егор! Не велик ты грош, не впервой ломать. Что ж, в чем родила мать, В том и помирать? Дунул в третий раз – как умел, как мог, и воскрес один яркий уголек, и прожег насквозь расписную шаль, всю расшитую мелким крестиком. И пропало все. Не горят костры, не стоят шатры у Шексны-реки Нету ярмарки. А. Башлачёв, «Егоркина былина» Черный дым по крыше стелется. Свистит под окнами. – В пятницу да ближе к полночи не проворонь, вези зерно на мельницу! Черных туч котлы чугунные кипят да в белых трещинах шипят гадюки-молнии. Дальний путь – канава торная. Все через пень-колоду-кочку кувырком да поперек. Топких мест ларцы янтарные да жемчуга болотные в сырой траве. – Здравствуй, Мельник Ветер-Лютый Бес! Ох, не иначе черти крутят твою карусель... Цепкий глаз. Ладони скользкие. – А ну-ка кыш! – ворье, заточки-розочки! Что, крутят вас винты похмельные – с утра пропитые кресты нательные? ...Жарко в комнатах натоплено. Да мелко сыплется за ворот нехороший холодок. – А принимай сто грамм разгонные! У нас ковши бездонные да все кресты – козырные! На мешках – собаки сонные да бабы сытые да мухи жирные. А парни-то все рослые, плечистые. Мундиры чистые. Погоны спороты. Черный дым ползет из трубочек. Смеется, прячется в густые бороды. Ближе лампы. Ближе лица белые. Да по всему видать – пропала моя голова! Ох, потянуло, понесло, свело, смело меня на камни жесткие, да прямо в жернова! Тесно, братцы. Ломит-давит грудь. Да отпустили б вы меня... Уже потешились. Тесно, братцы. Не могу терпеть! Да неужели не умеем мы по-доброму? ...На щеках – роса рассветная. Да черной гарью тянет по сырой земле. Где зерно мое? Где мельница? Сгорело к черту все. И мыши греются в золе. Пуст карман. Да за подкладкою найду я три своих последних зернышка. Брошу в землю, брошу в борозду – к полудню срежу три высоких колоса. Разотру зерно ладонями да разведу огонь да испеку хлеба. Преломлю хлеба румяные да накормлю я всех тех, кто придет сюда тех, кто придет сюда тех, кто поможет мне тех, кто поможет мне рассеять черный дым рассеять черный дым рассеять черный дым... А. Башлачёв, «Мельница» |
Комментарии 1
Посетители, находящиеся в группе Exterior, не могут оставлять комментарии к данной публикации.