Когда повышают цены, когда вас разоряют, когда вы заболеваете, когда приходит несчастье, вы различно реагируете, происходит возмущение наподобие солнечного, но вы – внимание – не отторгаете подобные явления. Вы не отторгаете смерть, болезни, нищету, чрезмерную роскошь, глупость, самих себя – и потому вы те, кого Мы обозначили как скоточеловечество.  [RM-016]


Татхагата учит полному отказу от себя, но не учит отказу от чего бы то ни было в пользу сил, представляющих зло — будь то люди, боги или стихии природы. Борьба должна быть, ибо вся жизнь — борьба.

Сутра, дарованная военачальнику Синхе




Паук не соревнуется с крылатыми в скорости полета, не пытается противопоставить свои челюсти жалу осы. И вообще, он не суетится. Он использует СВОИ СРЕДСТВА, не подстраиваясь под противника. Зато использует их на все сто процентов. Он знает сильные стороны будущих жертв и даже не пытается превзойти их. Именно поэтому они в самом деле становятся жертвами. Подумайте над этим.
 
А.Е. Тарас, «Боевая машина»


Перед тем, как изложить все, что я думаю на этот счет, опишу технологию анаконды по работе с крупной жертвой. Ее невозможно удавить разом, сжав всмятку и переломав ей кости. Стратегия удушение строится на фиксации положения жертвы во время выдоха. На моменте выдоха жертвы объятия змеи чуть-чуть сжимаются. Такая технология позволяет ей тратить минимум сил, тогда как жертва в попытках освободиться тратит максимум.

Эта технология гарантирует результат. Единственный ее минус – процесс удушения довольно длительный. Но хладнокровные существа невероятно терпеливы, тогда как их теплокровные жертвы нетерпеливы. И чем больше они дергаются, тем ближе анаконда к результату. Если не происходит ничего чрезвычайного, змея всегда достигает цели.

Россия — это медведь. Запад, и в первую очередь США — это анаконда.  Она обвила медведя стальными кольцами. Медведь живой, он дышит, а она чуть-чуть сжимает кольцо на каждом выдохе. Чем активнее медведь старается выбраться из объятий, тем туже они становятся. Как гласит восточная мудрость, сила растет в саду терпения. 

«Секс, Блокчейн и Новый мир»


Мы говорили о тихоходных судах, о слабых звеньях, теперь перейдём к слабым людям. Чтобы легче усвоилось и проще принялось, настройтесь на чувства, представьте, что мы ведём лекцию для инопланетян: земляне намерены любить и прощать мир, который убил их родных и близких, даёт им иллюзию наслаждения и держит в нестабильной неизвестности. Пока речь идёт об увольнении плохих работников, некачественной еде, тихоходных судах, непрочности продаваемой цепи, элементах высокогорного снаряжения или холоде дома, сознания стараются выбирать рациональное решение, а когда речь заходит о мире как глобальной системе, многие не способны трезво посмотреть и увидеть не чёрное или белое, а картину в целом. Каждая вещь в их доме, каждый кирпич их дома, каждое дерево и травинка пропитаны энергией смерти, растение завянет, дом развалится, живое существо погибнет. Но вот в пространстве звучит Код Элиты: «этот мир нужно исцелить силой любви», «любите этот мир», «прощайте ему недостатки», «любите Творца своей смерти», «размножьтесь, чтобы умножились рода ваши и позже умерли, уйдя дальше создавать другие миры» – и земляне становятся на колени и верят, и любят, и манятся, влекомые в Светлое Ничто.  [RM-013]

Я ждал. И вот в тени ночной Врага почуял он, и вой Протяжный, жалобный как стон Раздался вдруг... и начал он Сердито лапой рыть песок, Встал на дыбы, потом прилег, И первый бешеный скачок Мне страшной смертию грозил... Но я его предупредил. Удар мой верен был и скор. Надежный сук мой, как топор, Широкий лоб его рассек... Он застонал, как человек, И опрокинулся. Но вновь, Хотя лила из раны кровь Густой, широкою волной, Бой закипел, смертельный бой! Ко мне он кинулся на грудь; Но в горло я успел воткнуть И там два раза повернуть Мое оружье... Он завыл, Рванулся из последних сил, И мы, сплетясь, как пара змей, Обнявшись крепче двух друзей, Упали разом, и во мгле Бой продолжался на земле. И я был страшен в этот миг; Как барс пустынный, зол и дик, Я пламенел, визжал, как он; Как будто сам я был рожден В семействе барсов и волков Под свежим пологом лесов. Казалось, что слова людей Забыл я — и в груди моей Родился тот ужасный крик, Как будто с детства мой язык К иному звуку не привык... Но враг мой стал изнемогать, Метаться, медленней дышать, Сдавил меня в последний раз... Зрачки его недвижных глаз Блеснули грозно — и потом Закрылись тихо вечным сном; Но с торжествующим врагом Он встретил смерть лицом к лицу, Как в битве следует бойцу!.. М. Лермонтов, «Мцыри»