– Внимание! – сказал Морской Змей негромко и веско. – Всем быть готовыми к бою. Прорываться, если что, с полным усердием. Они уходят, – кивнул он на лодку с Безымянным Товарищем, Фань Ли и Лавриком, – а прочие прикрывают… Вопросы есть?

Не было вопросов. Собравшийся здесь народ видывал виды, а потому какие тут вопросы в этой ситуации? Сначала сделай, а потом умри – ну что тут непонятного, ребята?

Хотя, конечно, лучше всего было бы и дело сделать, и не помереть, но это уж как повезет…

«Зодиаки» отскочили от берега, один за другим понеслись по неширокому извилистому лабиринту, спокойной воде меж крутых откосов в зеленой кипени джунглей. Моторы, само собой, были снабжены хитрыми глушителями, но лодочный мотор – все же не автомат, есть некоторая разница, а посему движки тарахтели погромче швейных машинок, и они летели в ореоле отчаянно рокотавшего эха. Как если бы стрелять из мелкашки в бетонной трубе. Сюда-то они добирались на веслах, тихохонько, но теперь настал тот самый расклад, когда выбор меж скоростью и бесшумностью не в пользу последней…

Эхо сделалось каким-то странным… Мазур увидел, что не он один оглядывается. Ну да, так и есть – это уже не только ихнее эхо, это отзвуки двигателя пустившегося в погоню сторожевика, а быть может, и обоих.

Скверно, еще бы. Эти чертовы кораблики на подводных крыльях в скорости не уступали моторкам, если не превосходили чуточку. Для того и сконструированы. Пока что погоня не могла дать полный ход – сторожевики малость покрупнее моторок и не могут нестись очертя голову по такому вот лабиринту, но в море, на открытой воде, преимущество будет явным. Мало того, сторожевику в море уютнее, чем «Зодиаку». Резинка с мотором не приспособлена для океанских гонок, ее главным образом используют для высадки на берег десантов и ударных групп…

Джунгли слились в сплошную зеленую полосу. Моторки неслись, закладывая отчаянные виражи, стремясь оторваться, насколько возможно, – и лучше не думать про то, что в открытом море им просто нечего будет противопоставить двадцатимиллиметровым автоматическим пушкам…

Вот уже на спокойной глади появились первые волны – море совсем близко, можно сказать, за поворотом. Вот впереди засияла зеленоватая гладь, усыпанная мириадами солнечных зайчиков…

Ах ты, мать твою!

Третий сторожевик. Справа по борту. Того же типа, что два его систер-шипа, мчавшиеся сейчас по пятам. Вот только у этого на палубе не толпятся спецназовцы, но башня с пушечкой имеется, добрый старый «Бофорс»…

Проскочили. Но корабль, как и следовало ожидать, кинулся следом, время от времени могуче взмыкивая сиреной, – старательно исполнял устав, приказывал остановиться. Ага, жди, сейчас, только галоши наденем…

Мазур посмотрел назад. Точно. В погоню за ними пустились оба подходивших к Изумрудной Гавани корабля. Они значительно отстали от третьего, маячившего примерно в полумиле, – но скоро расстояние неизбежно должно было сократиться. «Зодиаки» швыряло и подбрасывало, брызги обдавали с ног до головы…

Он прикинул расстояние. Вообще-то, моторки – да и погоня – уже вырвались за пределы территориальных вод в самые что ни на есть международные, но бывают ситуации, когда никто не спешит скрупулезно соблюдать нормы морского права. В данный невеселый момент действует старое, как мир, право – кулака. Кто сильнее, тот и прав. Ход мыслей преследователей угадать нетрудно: главное, чтобы удалось поймать, а дипломаты потом отпишутся… если дипломатов вообще кто-нибудь об этом попросит. Те, на сторожевиках, тоже не вчера родились и прекрасно понимают, что те, за кем они гонятся, стоят вне всяких законов, и в случае чего ни одна держава мира не признает этих головорезов на «Зодиаках» своими…

А в том, что они намерены именно поймать, уже нет ни малейших сомнений. Ни единого выстрела так и не последовало до сих пор, хотя расстояние позволяет. Нет даже предупредительных очередей по курсу моторок, которые давным-давно следовало бы дать согласно уставу. Ну да, они не хотят рисковать. Шальная пуля может ненароком угодить в этого вот старого толстого пердуна, вцепившегося в леер обеими руками…

Вот так, теперь еще и сверху…

Над головой вновь раздался рокот авиационного мотора. Справа, метрах в четырехстах над волнами, прошел небольшой реактивный самолетик с прямыми, широкими, словно обрубленными на концах крыльями. Еще один старый знакомый…

А-37, он же «Дрэгонфлай». Единственный в мире штурмовик, созданный на базе «Цессны», гражданского колибри. Во Вьетнаме, будем справедливы, отлично себя проявил, что признает любой военный специалист. Бомб и контейнеров с ракетами на подвеске не видно, зато удалось рассмотреть два орудия. Плюс штатный шестиствольный пулемет – для трех моторок и этого малого джентльменского набора в случае чего будет достаточно…

Самолет вернулся, прошел так же низко, стал описывать широкие круги. Опять-таки без единого выстрела. Положение – хуже не придумаешь. Три сторожевика на хвосте, штурмовик над головой, а впереди – морская гладь без малейших следов присутствия «Нептуна». Если это не идеальная жопа…

Мазур посмотрел вперед. Морской Змей казался спокойным, как удав. Мало того, он вдруг сделал нечто, изумившее Мазура – и наверняка всех остальных – до крайнего предела.

Он поднял левую руку и кругообразно повертел кистью, приказывая сбавить ход. Потом потряс сжатым кулаком, что означало еще более идиотский приказ – затормозить вообще…

Но приказы, особенно в их кругу, не обсуждаются. Все три «Зодиака» послушно сбрасывали скорость, а там и вовсе остановились, покачиваясь на волнах, как поплавки.

Сторожевики на всякий случай тоже застопорили, оставаясь примерно в полумиле, растянувшись широкой цепочкой. Самолет назойливо кружил, выписывая почти что безукоризненные с точки зрения геометрии круги. И никакого «Нептуна» в пределах видимости…

Крепнущий свистящий рев! Тройка истребителей мелькнула с норда, прошла высоко над головами, вернулась. «А ведь, похоже, поживем еще!» – ликующе подумал Мазур, сжавший автомат до боли в костяшках.

Истребители, сбрасывая скорость, закружили над всем этим бардаком – красные звезды на крыльях и фюзеляжах, насквозь знакомые «Яки» вертикального взлета, значит, где-то неподалеку и авианосец… Стоп-стоп-стоп! У Советского Союза нет и не было авианосцев, господа. У него есть лишь корабли, деликатно именуемые «авианесущими крейсерами», хотя, если разобраться, хрен редьки нисколечко не слаще, но таковы уж высшие соображения…  Значит, где-то неподалеку, за горизонтом – родимый авианесущий крейсер…

Они задрали головы. В небе заворачивалась нехилая карусель – истребители один за другим шли в лобовую на крошку-штурмовик, в последний момент, пользуясь превосходством в скорости, резко отваливали, проносились над кусачим ублюдком «Цессны» так близко, что его немилосердно швыряло воздушной волной…

Это продолжалось недолго. Пилот штурмовика, превозмогши первый испуг, сумел трезво взвесить шансы. И принял унизительное, быть может, но единственно верное в такой коловерти решение – в один прекрасный миг он вдруг снизился в крутом пике и что есть мочи припустил в сторону берега, почти что на бреющем, метрах в десяти над волнами. Истребители рванули следом, аккуратненько взяв его в клещи.

Потом впереди, кабельтовых в пяти, вода забурлила и вспенилась, темное пятнышко на поверхности быстро превратилось в обтекаемую рубку атомной субмарины, по обе ее стороны появились широкие темные полосы… С фырканьем и клокотаньем, обрамленная струями стекающей с округлых боков воды, подводная лодка всплыла во всей своей могучей красе. Буквально через несколько секунд над рубкой взвился родимый военно-морской флаг.

Сидевший рядом с Мазуром Лошарик выругался – восхищенно, длинно, затейливо.

– Удивительно точное определение, – сказал Мазур, ухмыляясь.

Лодка была громадна и грандиозна. Сторожевики рядом с ней смотрелись как-то неубедительно, а над головами по-прежнему ревела тройка истребителей. Ситуация повторилась с точностью до наоборот – то самое кулачное право, каковое попытались было провести в жизнь преследователи, обернулось против них самих. Любой мало-мальски соображающий человек – а таких на сторожевиках, надо полагать, хватало – должен был вмиг сообразить: ну да, дипломаты потом отпишутся, не впервой…

У поручней рубки появились люди. Колючими вспышками замигал ратьер.

«Внимание всем! Советский Военно-морской флот проводит в данном квадрате учебные стрельбы! Незаинтересованным сторонам просьба немедленно покинуть район. К норду от меня опасность! К зюйду от меня опасность! К весту от меня опасность! К осту от меня опасность! Немедленно покинуть район!»

Мазур с трудом подавил совершенно детское желание высунуть язык в сторону преследователей: что, съели, мать вашу? Невыразимо приятно было сейчас ощущать себя полноправной частичкой гигантской военной машины, распространившей влияние на добрую половину земного шара. Приятно, и все тут, хоть тресни!

Почти сразу же – надо полагать, для особенно тупых – сигналы ратьера были отрепетованы флагами. Одиночный «Униформ» (Ваш курс ведет к опасности), «Майк»-«Янки»-«Соксисикс» (Близко подходить к моему судну опасно), «Униформ»-«Янки» (Провожу учения, держитесь в стороне от меня). Несомненно, все сигналы имели еще один, лежащий на поверхности смысл: не говорите потом, что не предупреждали, кто не спрятался, я не виноват. Не столь уж сложный подтекст, выраженный весьма наглядными подручными средствами…

На сторожевиках совершенно правильно поняли намек. Дураков там не было. И не нашлось желающих ввязываться в заведомо безнадежную драку. Подлодка, раза в три превосходившая длиной самого крупного кита, вздымалась над волнами, как крепостная стена, да и ревевшие в небе истребители отнюдь не прибавляли пацифизма происходящему. Один за другим сторожевики ложились на обратный курс, уходили к острову, старательно делая вид, что они здесь совершенно ни при чём, – так, пописать вышли…

По выпуклому борту субмарины покатился сверху вниз клубок штормтрапа, проворно разматываясь. Морской Змей подал сигнал «Вперед», ожили моторы, и «Зодиаки» журавлиным клином помчались к субмарине, выглядевшей убедительно и чертовски авторитетно. Истребители бдительно нарезали круги в безоблачном небе.

А. Бушков, «Пиранья. Звезда на волнах»