К одному князю пришёл учитель боевых петухов и предложил потренировать боевого петуха князя.
Князь согласился.

Прошло десять дней.
— Ну как, — спросил князь, — мой петух готов к бою?
— Нет, нет! Он слишком самонадеян и рвётся в драку, его нельзя выпускать!

Прошло ещё десять дней.
— Ну а теперь?
— Нет, ещё рано. Он очень нервный, на всё реагирует. Чуть где какой петух крикнет, он всё принимает на свой счёт. Его нельзя выпускать.

Прошло ещё десять дней.
— А теперь?
— Ещё рановато. Сила и ярость переполняют его, прорываются наружу, и это заметно.

Прошло ещё десять дней.
— Ну а теперь готов?
— Теперь почти готов. Он неподвижен и словно вырезан из дерева. На чужие крики не реагирует. Но другие петухи не хотят с ним драться и, едва завидев его, с криком убегают прочь!



Мы помним, что на четвёртой стадии петух почти готов.

Чего же ему не хватает?

А он у нас ещё немного остаётся предсказуемым: он виден, хотя и неподвижен. За тем, кто виден, можно наблюдать. За кем можно наблюдать, тот становится предсказуемым, пусть и далеко не в полной мере.

Вот тот остаток, от которого ещё следует освободиться.

Сравним два случая.

• Вы вышли на пляж и вдруг метрах в десяти от себя заметили неподвижно лежащего и почти не смотрящего на вас крокодила. Неприятное столкновение с неожиданностью.
• И второй случай. Вы с удовольствием купаетесь в реке, отплыли от берега метров на десять, и вдруг с берега вам кричать, чтобы вы были осторожнее: здесь водятся крокодилы. Тоже неприятная неожиданность.

Ну, а какая из них неприятнее?

Когда петух на пятой стадии, ему вовсе не нужно присутствовать: остальные петухи откажутся участвовать в сражении, если только услышат, что «есть мнение, что он не советовал».

Итак, на пятой стадии вместо петуха на поле боя (петух вообще отсутствует) незримо, неосязаемо, неопределённо во времени и пространстве присутствует его имидж, и этого достаточно. Это означает, что на пятой стадии петух сражается в любой точке, находясь при этом в любой другой точке. И где же, собственно, происходит сражение, бесславно заканчивающееся, даже не начинаясь, для другого петуха? Разумеется, в картине мира этого другого петуха. Сражаться на территории противника, внутри него самого, в его картине мира, когда от страха он теряет аппетит и сознание, — вот подлинное искусство.

Если этот подход расширить и на другие, более мирные сферы, то мы будем иметь дело не с чем иным, как с практической реализацией принципа «управляй из любой точки».

Конечно, легче управлять тем объектом, который рядом с тобой и тебе подчинён. Но это лишь конкретизация условий управления.

Итак, фактически каждый из нас управляет всем миром в целом и каждым объектом в нём в отдельности. Но делает это уж очень невнятно и слишком опосредованно.


Вселенная представляет из себя в этом смысле сплошной управленческий хаос. И в этом хаосе нам необходимо шаг за шагом расширять зону твёрдого. Кто лет тридцать назад думал, что подросток, сидя у себя в квартире и нажимая на какие-то там пластмассовые кнопочки, может ограбить респектабельный банк, находящийся за тысячи километров от его дома?!!

Ну а что там за пятой стадией?

Что не так у петуха на пятой стадии?

Он ещё остаётся предсказуем, хотя всего лишь в одном моменте: когда-то его не будет. И не надо будет его бояться. И можно в конце концов дождаться его смерти и тогда бесстрашно клевать его имидж. И он не сможет себя защитить. Так за кем же — последнее слово?

Ничего не остаётся нашему петуху как расстаться со своей телесной оболочкой — кого в ней нет, тот и не умрёт — и поселиться навсегда в картинах мира других петухов, где и сдерживать амбиции.

Он и сейчас там.

Я имею в виду систему табу.

Более понятный аналог — управление через ценности.

Кто и когда их дал человеку?

Тут религии и идеологии могут спорить, но то, что они существуют в картине мира всех людей и умеют выигрывать сражения с самим их носителем, тут спорить не приходится.


В. Тарасов, «Искусство управленческой борьбы»